Абсолют норманнской теории



История изучает процессы жизни и смерти, как и в биологии, в ней часто описывается то, как «великое поглощает малое», а смерть чего-либо становится законченной стадией логической энтропии. Как и в биологии, для истории велик соблазн не только ответить на вопрос «что было?», но также узнать, почему это нечто произошло и кто его собой олицетворяет. Именно на такой комплекс вопросов, возникающих при изучении истории как науки, призваны ответить исторические теории. 

Становление (прежде всего, духовное) современных государств и европейской цивилизации берёт своё начало в греческой и римской античности, а физическое воплощение эти будущие государства начинают обретать со времён заката Античности и периода раннего Средневековья, когда индогерманские племена, преимущественно нордической и фальской расы, начинают своё переселение и экспансию по европейскому и африканскому континенту (хотя Королевство вандалов и аланов не вызывает бурных исторических споров по своему генезису). Таким образом, франки стали родоначальниками Франции, лангобарды — исторической Италии (а вместе они были родоначальниками Священной римской империи), саксы, англы, юты, а затем даны, осевшие в Нормандии — Англии, etc. К истории переселения готов и их загадочному исчезновению восходят большинство государств и часть правящих родов южной, центральной и даже северной Европы. Теория о норманнской (индогерманской, нордической или просто «северной») экспансии в Европе соответствует по своему духу и устремлению индоевропейской миграции по евразийскому континенту, положившей начало Античности. В целом, в европейской науке нет бурных споров о происхождении европейских государств, «Общая норманнская теория» применима к большинству значимых государственных образований и вокруг неё в образованных кругах не собираются сторонники какой-нибудь очередной «древней франко-арийской цивилизации». Единственное исключение — аббаты в Средние века, искавшие преемственность своих государств напрямую с Римом и негры (а также иные pseudo-european) в наше время, однако и это стало больше интернет мемом, нежели чем-то серьезным. 

В этом смысле, Россия и её наука показывают себя отнюдь не европейской страной: та часть населения, которую европеоидные русские презрительно называли рядом обидных этнонимов, старательно выдумывает и подпитывает свою собственную духовную скрепу; имя ей — «антинорманнская теория». 

Антинорманизм давно перестал быть (а по сути, никогда и не был) исторической версией происхождения древнерусского государства, окончательно превратившись со времён СССР в государственный карго-патриотический культ, которого обязаны были придерживаться все т.н. советские ученые. Нетрудно понять причину, почему большевики решили избавиться не только от германского влияния в отечественной историографии, но и рубить клином между Россией как европейским государством и самой Европой, иными словами, окончательно нарядить труп России в азиатское воплощение. 

Казалось бы, что антинорманизм окончательно должен был умереть в 90-е: лишенный государственной поддержки и под напором новых археологических данных (прежде всего, см. Рюриково городище, а по возможности, посетите археологические выставки в Великом Новгороде), здравый смысл обязан был восторжествовать над тщеславием. Однако уже в нулевых, в период правления одного маленького брахикефального патриота СССР, антинорманизм вновь появился на кафедрах российских университетов, и более того, вполне естественно показался симпатичен российской массе как оружие историко-патриотического популизма. Хотя этот факт примечателен больше для расовой теории, нежели историографии. 

Клейн отмечает, что антинорманизм давно перестал давать импульс исторической науке и просто откатился ко временам Ломоносова и Гедеонова, он также верно называет его «идеологией научного патриотизма». Нигде в мире, кроме самой России и нескольких выходцев из России за рубежом, нет «антинорманнской теории», хотя российская история достаточно интересна для западных ученых. Наконец, сама «антинорманнская теория», находясь в полной зависимой оппозиции от своего визави, призвана исключительно критиковать саму норманнскую теорию, зачастую выдумывая то, чего попросту в оной никогда не было. 

Ошибочно утверждать также и то, что сам антинорманизм постепенно выродился. Со времён его автора М. В. Ломоносова, мягко говоря весьма посредственного ученого, масштаб личности которого в отечественном сознании раздут во сто крат больше реального, антинорманизм представлял собой борьбу прокаженного с его же внутренними бесами. Так, Ломоносов видел в норманизме некий немецкий заговор, а его последователь Фомин заговор шведский. Ломоносов, указывая императрице Елизавете на труд Миллера «Происхождение народа и имени российского», в котором тот указывает соответствие скандинавских саг о нападении норманнов на восточных соседей с текстом «Повести временных лет», утверждает, что будь у Миллера возможность, «то он бы Россию сделал столь бедным народом, каким еще ни один и самый подлый народ ни от какого писателя не был представлен». Иными словами, антинорманизм уже с ломоносовских начинаний был маркером квази-патриотизма, воюющего с выдуманной им же русофобией. Разумеется, что к истории всё это имеет весьма посредственное отношение, зато напрямую имеет отношение к идеологии государства. 

Разумеется, что в имперской России доминирующую позицию занимала норманнская теория. Но для самих норманистов она является чем-то абсолютно естественным, разумным; норманистам нет нужды искать и выдумывать что-то, когда уже есть «Повесть временных лет» и колоссальный археологический доказательный базис, поэтому все споры на эту тему для нас скучны и нелепы, как попытка серьёзного разговора с маленьким ребёнком. Воистину, в век смерти нашей цивилизации нет ничего более глупого, чем читать все работы Фомина, Рыбакова и Сахарова, скорее это будет интересно людям с шизофренией и манией величия или же тем, кто уверен, что он тем самым способен повлиять таким образом на политическую сферу (как известный отечественный шут Задорнов). 

Хотя сама норманнская концепция очевидна, всё же и здесь существует ряд примечательных разногласий внутри неё. Например, неясна стадия развития государственности у славянских племён (не говоря уже о финно-угорских), и была ли она хотя бы в своём зачатке. Важно понимать, что норманисты вовсе не отрицают того, что славяне были не способны создать государство, однако смысл генезиса древнерусского государства всё тот же, что и в случае с индоевропейской и германской экспансией в Азии и Европе: более могущественная, воинственная и творческая раса подчинила себе племена преимущественно третьего (крестьянского) сословия и менталитета, создав полноценное государство. Таким образом, перед этим голым фактом степень развития самой государственности у славян отходит на второй план как малозначимый. Зато весьма примечательно, что славяне, будучи в определенной степени родственными по крови русам, смогли в дальнейшем гармонично существовать друг с другом, интегрировав в свою культуру пришлые германские элементы. 

Наконец, сама норманнская теория и нелепые споры вокруг неё — это действительно показатель не только адекватности и качества образования, но также и идеологический маркер личности: противники норманнской теории не могут быть полноценно правыми, так как отрицают расовый смысл в общественных процессах, и в то же время сама норманнская теория, исходя из этого, является правой по своей сути, подтверждая тезис существования как борьбу разных видов и опыт о неравенстве человеческих рас и сословий. 

Читайте также литературу по теме:

Нестор. «Повесть временных лет»
Н. А. Макаров «Русь в IX–X веках. Археологическая панорама»
Мэдисон Грант «Закат Великой Расы»
Жозеф Артюр де Гобино «Опыт о неравенстве человеческих рас»

А также наш материал по теме: 
«Норманнская теория графа Анри де Буленвилье» 

читайте также

  • Феогнид. Эллинская поэтическая евгеника.

    «Выражение «аристократический радикализм», которое Вы употребили, очень удачно. Это, позволю себе сказать, самые толковые слова, какие…

  • Юлиус Эвола. Второй человек и его Активный реализм.

    Среди многочисленных терминов и эпитетов, описывающих бытие Второго «Аполлонического» человека, рыцарского «Knecht» Иоганна Таулера,…

  • «Мартин Хайдеггер, Dasein и Раса». Программная философия WOTANJUGEND

      «Быть знамением Начала Зажигать во тьме огни В их телах душа зачахла! Падающего – толкни!» Центральный элемент в философии Мартина…