Молчание ягнят (1990)

I.
С 1991 года и выхода «Молчания ягнят» прошло уже достаточно времени чтобы выросло новое поколение, но ни прошлое ни настоящее до конца не оценили этот шедевр. Недавно вышедшая 4-я часть о самом Ганнибале мало чем уже напоминает изначальный оригинал. С тех пор, как агент Старлинг увидела Лектора – пошла погоня за этим персонажем. Всё бы как обычно: сиксвеллы и твикстеллы – если бы ни то кем является Ганнибал Лектор. Маньяк, который промышляет людоедством? Извращенный интеллектуал, который в своих играх с жертвами наслаждается тотальной властью? Сколько ни перечисляй его характерные черты, перед нами сам ужас и зло, если отдаться привычным представлениям. Люди, которые из века в век говорят о христианской морали, о доброте и праведности теперь с замиранием сердца и возбуждением ждут, когда же появится очередная часть о людоеде?

Почему общество, кичащееся своей добротой и либеральностью, так жаждет хотя бы два часа видеть тотальную власть зла? Чего же хотим мы, идентифицируя при просмотре фильма себя именно с Ганнибалом Лектором? Пожирать людей и тотально властвовать над умами и душами – если кто-то не желает знать правду о себе, то далее читать не рекомендуется, ибо правда без купюр и в ней никто не найдет морали.

Для начала: известный психологический фактор, что при просмотре картины мы становимся героями. Обычно такая идентификация перекидывается на главного героя картины, но с «Молчанием ягнят» вышло иначе. Если бы не потребность стать Лектором, то не было бы такого огромного интереса к продолжениям этого фильма, где главную роль играет уже сам Хопкинс. Но что очень важно: для свершения идентификации с героем зритель должен узнать в нем себя – этот закон переноса используется Голливудом давно, так что же в образе доктора Лектора «наше»?

Чтобы узнать о самих себе мы и должны вскрыть подтекст оригинала.
 

Примечательно, что все действущие лица картины имеют голубые глаза.

 

Все начинается с пробежки агента Старлинг. Куда она бежит? В контексте фильма – от себя. Это станет совершенно очевидно, когда она расскажет доктору историю молчания ягнят из своего прошлого.

Титры появляются во время ее бега на фоне леса. Его чащоба, как и необитаемо-огромные просторы океана символизирует бессознательное, только, пожалуй, еще более темное и запутанное, искореженное. Эти титры подчеркивают, что речь пойдет о вещах изначальных, глубинных, природных – как леса, как сама природа человека и его психика.

Это все тот же лес из ее детства. Можно сказать, что происходящее с героиней сейчас эквивалентно случившемуся в прошлом.

На выходе из лесной глуши нам показывают указатели на столбе: страдание, агония, боль, любовь – это содержания бессознательного. И давайте заранее определимся, что об этом фильме органичнее говорить в его среде – психоаналитическо-криминалистической. Человек и его внутренний Мир – вот чем занята любая психология.
 

Лектер как образ бессознательного.

Убийца-андрогин, чей прообраз был описан Аристофаном в диалоге «Пир» Платона.

 

II.
Чтобы понять картину глубже стоит рассмотреть пространственные решения:

-Лектор сидит в подземной тюрьме, как в подземном лабиринте, где через победу над Минотавром проходили инициации в Древней Греции. Те инициации были спуском в бездны бессознательного

-вспомним девушку, сидящую у маньяка в колодце. А ведь колодец это японский символ глубинных слоев психики

-старый гараж-склад Лектора, внутри которого Старлинг находит голову среди тьмы и душного, как бы утробного пространства.

В картине внутреннему пространству вообще посвящено очень много. Например, маньяк прячет в горле жертв куколку, а Ганнибал говорит заглянуть внутрь себя и в результате – тьма в доме маньяка, куда придет Старлинг в финале. Это все погружения в тьму бессознательного – мистериальный путь.

Спускаясь в подземелье, где сидит Ганнибал, Старлинг снисходит на уровень внутренних инстинктов – естественно, что находит она там образованнейшего людоеда. Кроме того, и ведет туда вниз чисто фрейдистский символ – винтовая лестница, что означает снисхождение к разрушительному и темному в подсознании. И красное свечение тут только подчеркивает инстинктивную опасную зону. Тут живут так называемые низменные инстинкты: грубой сексуальности (Микс) и животности, каннибализма… Лектор даже принюхивается к запаху Старлинг – опять же связь с инстинктами.

Сопоставимость крупных, лицами во весь экран, планов указывает нам на единство Лектора и Клариссы. Он содержательное ее инстинктивного уровня: вот и видим мы их крупными планами, словно отраженья в глазах друг друга.

«Память – это то, чем я обозреваю мир» - выражение глубинного значения памяти в фильме: не столько Лектора, сколько героини. Память же связана с глубинными слоями сознания и живет благодаря нашим инстинктам, развиваясь от них.

Так же обратим внимание на способ изъяснения Лектора: намеки, анаграммы – похоже на речь подсознания. А именно: сны – это всегда зашифрованные от собственной слишком моральной психики послания и символы.

Живущие в людях инстинкты продолжают действовать, хоть и вытесненные за пределы сознания. Инстинктивный уровень – это архетипический уровень. Не случайно мы увидим Клариссу среди динозавров в музее – она заглянула, спустилась в самое древнее начало в себе.

Стоит обратить внимание, что самого Ганнибала Лектора держат в тюрьме за стеклом, как дикое животное. Неоднократно он предстанет и в масках: одной напоминающей морду грифона, другой – хтонической твари в наморднике. И далее содержать его будут посреди огромной залы – в клетке, как музейный экспонат у всех на обозренье.

 

На протяжении всей картины Кларисе (и зрителю) кажется, что её преследуют «внутренний демон» наяву.


III.
Основная характерная черта Ганнибала Лектора это его страсть к людоедству. Тут буквальный отсыл к первобытным инстинктам в человеке. Каннибализм соответствует развитию ребенка на орально-каннибалистической стадии. Желание поедать плоть, вбирать в себя – вытесняется в бессознательное, но проявляется при вскармливании ребенка грудью: чаще всего у него возникает желание разорвать, сожрать грудь. Вытесненные каннибалистические мотивы проявляются в сексе взрослых людей: глубоких сосущих поцелуях, засосе, при оральном сексе, минете, кунилингусе, покусывании сосков и т.д. Острая необходимость в каннибализме известна еще из сказок, мифов, сказаний и т.п. как источников, выражающих коллективное бессознательное.

Символизм распятия: полицейский умирает, чтобы Лектер жил.

Каннибализм – это неотъемлемая стадия развития человека. Племя пожирало своих умерших родственников, чтобы обрести силу и мужество предков, а ребенок и по сей день сосет грудь, чтобы получить питание и силы от матери. Есть даже в христианстве ритуальный каннибализм: хлеб-плоть и вино-кровь. Но в связи с развитием морали и норм человек стал вынужден отрицать свои каннибалистические потребности и вытеснять их, боясь подобных желаний в себе.

Доктор Лектор, являясь людоедом, высвобождает эту тайную табуированную фантазию. Перенося себя на Лектора зритель получает возможность воплотить запретные желания: откусить охраннику кусок бульдожьей морды, шепотом заставить человека убить себя и при том быть еще и умным, эрудированным человеком.

Портрет Кларисы с ягнёнком, выполненный Лектером, как один из многочисленных примеров выдающихся способностей и таланта Ганнибала.


Именно то, что Ганнибал Лектор пожирает плоть жертв указывает нам на то, что он олицетворяет древний инстинктивный уровень человека.

Даже содержимое склада, принадлежащего Лектору, подтверждает это. Там хранится довольно странный набор вещей Лектора – символов его самого. Например, сова с расправленными крыльями, относящаяся к хтоническому началу. Да и все остальное напоминает некий подсознательный сюрреализм: женщина манекен без головы в машине и роскошном одеянии, а ее голова – голова пациента Лектора в банке. Так же темный гараж наполнен сваленными в кучу голыми манекенами, есть и старое фортепьяно в пыли и многое другое…

Отлично характеризует доктора и нелюбовь к церковной музыке, которую ему врубают для воспитательных целей. Но не стоит искать тут признаки теологии – просто изначальное, инстинктивное начало в человеке всегда было противоположно эксплуатирующему его рацио, цензору супер-Эго, которых представляет церковь и «отпочковавшиеся от нее» остальные институты власти….

Заметим, что при встрече с сенатором Ганнибал Лектор спрашивает ее кормила ли она грудью свою похищенную дочь, напрягались ли соски? Опять-таки его вопросы связаны с либидо, которое проистекает именно из инстинктивного в человеке.

IV.
Встретившись со своим самым деструктивным инстинктом, Старлинг пытается его приручить, но на то он и инстинкт, что, заглянув в него, человек начинает осознавать в самом себе вытесненное… ибо встреча с монстром в себе ни для кого не бывает особо приятной. Осознавая это древнее инстинктивное начало, человек движется к глубинному самопознанию. Поэтому Кларисса ищет маньяка, который отражает ее самый глубокий комплекс: нежелание принять себя, быть собой, а желание спрятаться и одеть иное обличье.

Маньяк шьет себе одеяние из чужих женских тел и пытается таким образом «превратиться из куколки в бабочку». Сама же Кларисса точно так же хочет испытать метаморфозу: потеряв отца она до сих пор живет памятью о нем, захватившей ее настолько, что Кларисса повторяет его жизненный путь – это подчеркнуто тем, какую профессию она себе выбрала. Неоднократно мы видим ее в окружении большого количества полицейских-мужчин, смотрящих на нее с удивлением, но для Старлинг мужчины не представляют интереса, ведь для нее важно быть своим погибшим отцом и поэтому среди мужчин она ничем не отличается. В начале фильма даже есть сцена, где Кларисса входит в переполненный мужчинами в красных футболках лифт, но выходит из пустого лифта уже одна, словно поглотив всех мужчин в себя – это такой тонкий авторский намек монтажом на описанное выше, а так же поддержание темы каннибализма на ассоциативном уровне.

Но ее инстинктивное, к которому Кларисса обращается, в форме Ганнибала заставляет ее открыть вытесненное, чтобы осознать, что с ней на самом деле. На одном из свиданий в тюрьме, когда они разговаривают, мы видим как его отражение на стекле почти сливается с самой Старлинг, стоящей по ту сторону. И именно в этот момент она начинает рассказывать о своей самой ужасной и непереносимой боли: том, что умер ее отец, и она переехала в деревню…. В общем, начинается игра «ты мне - я тебе», которая и инициирует главную метаморфозу: раскрытие вытесненного. Поэтому сразу после рассказа сакрального воспоминания о ягнятах, Лектор освобождается – сбегает – как будто бы освобождается что-то инстинктивное в ней самой, ранее бывшее в заключении. И на решетке его клети распинается в позе богини победы Ники охранник, подтверждая тут победу инстинктивного – утверждая победу Лектора.

На прощанье Ганнибал открывает ей, где искать маньяка – т.е. открывает ей путь освобождения от своей детской травмы и комплекса. А в чем ее самая ужасная травма?

Обреченные ягнята не желали спасения – это стало означать для нее самой, что и она, возможно, такой же ягненок, после смерти отца стоящий перед выбором: спастись, или нет. Отца Клариссы убили ночью двое бандитов, и именно ночью же она пытается спасти ягнят, но они сами не хотят этого. А блеянья ягнят, по ее воспоминаниям, напоминали плачь ребенка – с этим же беспомощным плачем Кларисса ассоциирует себя перед неизбежностью смерти своего отца. Ягнята – это даже не только отец, а она сама перед лицом судьбы. Кларисса не хочет соглашаться с этим, она бежит от самой себя – повторяет путь отца, чтобы в решающий момент доказать, что она не ягненок. В общем хочет измениться, изгнать идентификацию себя с ягнятами… Как это сделать?

На способ избавления указывает первый труп, найденный в Западной Виржинии, где она жила в детстве. Это указывает на внутреннюю взаимосвязь Клариссы и жертв маньяка – она точно такая же жертва своей детской травмы в лице Буффало Билла.

Что бы изгнать сие чудовище из своего бессознательного, придется спуститься в его тьму. И тут очень интересна параллель сидящей в колодце заложницы с самой Старлинг: пленница держит в руках собачку, будто Кларисса с ягненком, которого она пыталась унести. Собачка-пудель даже покрыта похожими на ягненка завитками. Тьма, страх, близость смерти и животное на руках, а так же желание убежать – все это вторит истории про ягнят. Даже пластика похищенной, держащей собаку, вторит изображенной Лектором Старлинг в образе Мадонны с ягненком на руках. Эта параллель прошлого с происходящими событиями проведена для того, чтобы Старлинг могла спасти саму себя из колодца собственного бессознательного.

В ванной дома у маньяка лежит сгнивший труп – олицетворение разложившегося и наводящего ужас прошлого. И тут же гаснет свет. Схватка Клариссы и ее чудовища происходит в полной темноте – тут разум не хозяин – только инстинкты.

Когда убитый противник падает, в комнату врывается свет снаружи – он растворяет тьму, словно свет познания, катарсиса – инсайт. В этот же момент кадр задерживается на крутящейся «гирлянде» с бабочками – метаморфоза свершена, Рубикон пройден.

V.
Разобрав картину по косточкам, рассмотрев пристально кто или что такое Ганнибал Лектор можно точно сказать, что он – это наши инстинкты, причем разрушительного характера. Но природа не знает морали и если на протяжении всей эволюции человека мораль забирала все больше и больше свободы инстинктивного, чтобы помыкать человеком, запугивала его грешной природой и позором самого рождения человеческого – то это привело лишь к вытеснению своего дикого хтонического начала во тьму бессознательного. Но сие не значит, что оно на нас не влияет: скрытое и неосознаваемое наоборот имеет еще большую силу. И когда мы сталкиваемся с образом Ганнибала Лектора, наши инстинкты находят отклик. Лектор – образ нас самих, только скрытых и неосознаваемых. В каждом живет инстинкт разрушения и он пляшет в древней ритуальной пляске безумного вожделения, будучи отзеркаленным образом Лектора с экрана телевизора, или кинотеатра. Древний первозданный инстинкт таким образом утверждается: я есть, я живу – когда Энтони Хопкинс смотрит на нас, а по фильму на агента Старлинг. Ганнибал обретает свободу и в это мгновение наш внутренний каннибал чувствует себя освобожденным. Кино творит чудеса: оно играет с нашими психическими силами. Но мы не можем обвинять кинематограф в манипуляции, ибо хоть так, но у нас есть возможность удовлетворить свою потребность стать чудовищем – хотя бы на полтора часа.

Можно сколько угодно отпираться от того, что мы не хотим вкушать плоть людей, не хотим разрушать, но тогда почему зритель так настойчиво требует и требует вновь Ганнибала-каннибала? Инстинкты внутри намного сильнее цензуры и самообмана Эго. И нет такого человека, которому Ганнибал не принес бы удовольствия, в котором тому стыдно признаться даже близким, потому что нет такого человека, который свободен от своего бессознательного.

Рецензия Екатерины Лоно для блога «Культовое кино».

читайте также

  • Иван Васильевич меняет профессию (1973) 

    Возвращаясь сразу к двум темам уже рецензированных нами фильмов: этот советский комедийный фильм на лад французских «Пришельцев» (*), снятый…

  • «Пришельцы» (1993)

      Когда-то ещё на самом первом ресурсе эта короткая рецензия была первой в последующей череде обзоров на кинематограф. Сегодня мы вновь публикуем…

  • Костяной Томагавк (2015)

    С недавних пор аутентичный американский фильмовый жанр «Вестерн» обрел свою вторую жизнь в Голливуде. С одной стороны, возврат к своим традициям…