Михаил Пришвин - за Гитлера

Михаил Михайлович Пришвин, известный русский писатель, в дневнике за 1940-й и первую половину 1941 года описывает своё и лучшей части русской интеллигенции отношение к национал-социалистам и будущей войне СССР с Третьем Райхом.



"Моё "за Гитлера" есть мое отрицание нашей сектантской интеллигенции".

"Евреи и все присные им ненавидят кровно Гитлера, эта ненависть наполнила половину мира от Ротшильда до русского интеллигентного нищего, женатого на еврейке. С другой стороны, другая половина стала против евреев". "Глубочайшее всенародное сочувствие немцам есть своеобразное проявление русского патриотизма (в смысле призвания Рюрика)". 

Михаилу Пришвину в 1940 году - 67 лет. Он в этот год круто меняет свою жизнь: разводится с женой, с которой прожил 35 лет, и женится на женщине, младше себя на 27 лет. Он весь поглощён новым открывшимся ему чувством: глубокой любовью, которую он, как оказалось, до этого никогда не знал. Одновременно Пришвин - на вершине своего творчества, обожания властью и читателем. Он много зарабатывает (в среднем по 4-5 тыс. рублей в месяц при средней тогда зарплате в 300-350 рублей), у него большая квартира (4 комнаты) в центре Москвы, дача, личный автомобиль, прислуга. Он много охотится. И находит время для дневника, который вёл с конца XIX века и до своей смерти в 1954 году.
 
В дневник он записывает крамольные, даже "вражеские" - по тем временам - мысли. Этим и ценны дневники Пришвина: по ним мы можем судить о настоящих настроениях т.н. "русской партии" внутри интеллигенции. Пришвин выходец из дворянской семьи, бывший правый эсер, истово верующий (как и его новая жена Ляля), не преклоняющийся перед советской властью. Он видит в репрессиях 1937-38 расплату большевиков и евреев за большевизм. Он вообще "заражён" антисемитизмом, правда, не в погромном смысле. Очевидно, что те мысли, которые он записывает в дневнике, разделяли ещё тысячи русских интеллигентов, со схожим, как у Пришвина, "бэкграундом". Об этом можно судить хотя бы по тому, что его друг Иванов-Разумник, которого он часто упоминает и в дневниках, после начала войны ушёл с немцами и служил им.


Фрагменты дневников Пришвина, в которых он описывает своё отношение к немцам, грядущей войне, к большевизму и будущему миру.

Немцы подошли к Сене. Мне почему-то приятно, а Разумнику неприятно, и Ляля тоже перешла на его сторону. Разумник потому за французов (мне кажется), что они теперь против нас, как в ту войну стоял за немцев – что они были против нас (хуже нас никого нет). А Ляля потому против немцев теперь, что они победители, и ей жалко французов. Я же, как взнузданный, стоял за Гитлера.

Пока немцы были в опасности и все говорили, что за Гитлера нельзя ставить карту, Ляля стояла в политике за немцев. Когда же немцы подошли к Парижу, то стала жалеть французов и одергивать меня, когда я радовался немецким победам.

Дело Гитлера для меня тем предпочтительнее дела союзников, (потому) что у них "всё куплю", а у него "всё возьму".

В семье N. за Гитлера стоит единственный Дима, советский мальчик, несоветские элементы семьи все за англичан (европейскую демократию). Так странно выходит, что кто за фашизм, тот и за коммунизм, и за отечество, и, конечно, верит в перемену к лучшему от победы коммунизма-фашизма.
 
Ляля стоит, конечно, ни за то, ни за другое, потому что перемена в обществе может быть лишь через Бога. Меня же, при всём понимании Ляли, при всём сознании легкомыслия наших спорщиков, почему-то тянет к Гитлеру, и я чувствую даже, как от глупости своей у меня шевелятся уши, и всё-таки радуюсь его победам и даже радуюсь, что СССР теперь вступает в границы старой России.
 
И если самому себе добраться до своего окончательного и неразложимого мотива, то это будет варварское сочувствие здоровой крови, победе и т.п. и врожденная неприязнь к упадничеству как пассивному, так и нашему активно-интеллигентскому в смысле сектантских претензий на трон. Отчасти я не люблю интеллигенцию именно за эту упадническую претензию, отчасти, как Ляля, за подмену Бога человеком, отчасти за скрытый лицемерно в ней самой "большевизм" (ныне почти пережитый). Возможно, моё "за Гитлера" есть мое отрицание нашей сектантской интеллигенции, но, возможно, и как результат веры моей, что Бог не совсем равнодушен к человеческой крови и сочувствует крови здоровой.

Я стою за победу Германии, потому что Германия это народ и государство в чистом виде и, значит, личность в своей сущности остаётся нетронутой, тогда как в Англии государство принимает во внимание личность, ограничиваемую возможностями современности. От этого, конечно, удобнее жить в Англии, но теперь вопрос идёт не об удобствах, а о самом составе личности, о явлении пророков, вещающих сквозь радио и гул самолётов. Я больше верю в появление таких личностей там, где личность целиком поглощена, а не 95% + 5% свободы: цельность – есть условие появления личности.

Во всём мире наступает эпоха последнего изживания идей революции и восстановления идей государственных. Идеи революции, как паразитирующее растение, лианой опутали когда-то здоровый капиталистический индивидуализм, и так создалась "демократия". Вот и это теперь рушится. Начинается всемирная реакция под началом Германии. Хуже всего от этого евреям.
 
Германия идёт, как один человек (так говорится, чтобы выразить силу: все как один). И этот один называется Гитлер. В этом и есть основание монархии: все как один. Напротив, основание социализма, демократии: один как все. Итак, монархия – все как один, коммунизм: каждый как все.

Поражает, до чего единообразно ориентируются евреи. Невольно навязываются мысли о еврейском господстве. Итак, 1-я сторона, это Англо-американский капитал (всё куплю). 2-я – Германо-итало-японский национализм (всё возьму). 3-я – плановое социалистическое хозяйство. Капитал: частная инициатива, включающая экспансию индивидуализма и духовного космополитизма. Национализм: индивидуум как представитель народа (народная инициатива). Социализм: индивидуум как представитель Всечеловека.
 
Итак, будущий мир должен быть умирен правильным сочетанием элементов человеческого творчества: 1) личности, 2) народности и 3) общечеловеческого хозяйственного плана. Каждая из борющихся ныне 3-х сторон борется за то, что необходимо для всех трёх и чего две другие стороны не принимают. Так, если бы сошлись три человека: экономист, моралист и художник, и каждый стал бы навязывать насильно друг другу своё, исключающее всё другое, то и получилась бы картина современной войны.

У москвичей настроение никуда не годится, некоторые думают, будто наши меры взяты с немцев и что немец способен выдержать то, что русскому невмочь. Другие дальше идут: что будто бы для Гитлера сознательно подготовляется страна, как колония. Слух о передвижении войск наших в Румынию (для войны с Германией).

Моя гостья сказала: – Бедная Франция, неужели же нынешняя судьба её есть последствие революции 1789 года! И если так, то какие же последствия ждут нас за нашу октябрьскую революцию! И ещё эта гостья сказала: – У нас есть три группы людей: огромное большинство вовсе не верит в наше дело, другая часть верит в то, что Надо верить, и третья сомневается в Надо, но делает вид, что верит.

 
В современности у нас думают так, что немца нам не миновать: будем ему помогать, он превратит нас в колонию, пойдём против – он расколотит и своею рукою возьмёт. Евреи и все присные им ненавидят кровно Гитлера, эта ненависть наполнила половину мира от Ротшильда до русского интеллигентного нищего, женатого на еврейке. С другой стороны, другая половина стала против евреев. Такая огромная ненависть не могла бы возникнуть к маленькому народцу, если бы он не являл собой какую-то определяющую весь наш строй силу: еврей стал знаменем капитала и кумиром демократов – интернациональный человек превратился в еврея.
 
Весь человек раскололся на две половины – арийца и семита. Мы же стоим на острие независимого от расы коммунистического человека и чуть в одну сторону – мы с евреями; чуть в другую – с арийцами.

Званый вечер: Иоаннидис, Шильдкредт, Дмитриев. Беседуя о войне всего человечества, эти ограниченные своим еврейством люди всю свою аргументацию против Гитлера сводили к примерам угнетения им евреев. Они уверены, что наша политика сведётся к войне против немцев и что Гитлер погибнет в России, как Наполеон.

Еврейская (и сочувствующих им) агитация против Гитлера и за войну с Германией была в последнее время так заметна, что я перестал верить в эту войну и упрямо твердил: "У нас с Германией долго не будет войны". И вот, когда Молотов уехал в Берлин и начались там банкеты в честь его, те же языки примчали весть: "Дела Германии до того плохи, что схватились за СССР".

Понимаю, почему я всегда презирал людей, вооруженных Нилусом, это те люди, которые не могут чего-нибудь понять из себя, и им нужно какое-нибудь объяснение со стороны. Не по тому, что евреи хороши, я стою против погромов, а потому что погром означает внутреннее бессилие. Я надеялся на то, что у Гитлера борьба с евреями есть частность в борьбе с капиталом, а Курелло говорит, что борьба с евреями у него точно на том же основании, как была у наших черносотенцев.

Венгерец (еврей) при имени Гитлер покраснел и сказал: "на 100% уверен, что Гитлер погибнет". И так все евреи в один голос, и большинство (почти все) pro-английские (т.е. за капитал). А в самой Англии впервые из империалистической шкуры вырос патриотизм.

А это и есть вопрос наш: симпатию к немцам нельзя высказывать: 1)потому что самые тёмные русские ждут немцев как освободителей от большевиков, 2)потому что некоторые исходят прямо от Нилуса, 3)почти никто не понимает движения русских к внутреннему немцу, т.е. самим быть, как немцы, и этой силой закрепить свободу. Зрелище нынешней Франции есть живой пример незащищённой от разврата свободы.

Немцы взяли Фермопилы, и эта победа взбудоражила Америку. Ведь победа такая – есть абсолютная победа, потому что если и победит кто-либо немца, то он сам должен в немца превратиться в своем отношении к смерти.
 
Победа в Греции сразу рассеяла легенду о конце Гитлера, и русские люди, т.е. глупо-русские подняли головы. Как это ни странно, но глубочайшее всенародное сочувствие немцам есть своеобразное проявление русского патриотизма (в смысле призвания Рюрика).
Кажется, что борются два величайших народа, немцы и евреи, непосредственно-национальная сила жизни с силой практического интеллекта (Капитала).

Весь воздух насыщен страхом войны. Говорят, что евреи очень трусят. И они имеют все основания к этому, бросится ли Гитлер на нас, или мы будем дружить с немцами. Старые русаки, матёрые люди, напротив, вовсе не верят в то, что мы пойдём на немцев, и всю нашу бузу считают представлением для англичан. ("Не такие мы дураки!" и "погодите немного: Ирак всё скажет".)
 
Ты обдумай, – сказал А., – с кем тебе будет лучше, с немцами или с евреями. – Конечно, – отвечает Б., – с евреями, потому что евреев рано ли, поздно ли мы вместим и определим им частную, полезную роль в государстве, а немцы нас вместят и нам дадут частную роль германской колонии. – И пусть, – отвечает А., – немцы нас вместят, и мы будем им полезны. Немцы – скучный народ, мы их будем веселить и характер их изменять к лучшему, и с ними наша культура возродится. А евреи возвратят нас через свой интернационал к тому же золотому тельцу цивилизации.
Спор этот между А. и Б. происходит от неверия их в национальную мощь нашего коммунизма, от неверия в ту "родину", которая вступила в дружбу с социализмом.

Одно из первых ощущений от уже начавшейся войны - запись в дневнике Пришвина за 25 июня 1941 года:

"От нас скрыты разумные расчёты, мы не можем понять, какой смысл, даже просто расчёт у германского вождя выставить всех своих рыцарей против нашей несметной азиатской орды. Неужели расчёт на крах коммунизма, с которым рано или поздно непременно придётся сражаться и самой Америке? Неужели Англия им сказала: "Если свергнете и устроите свой порядок в Азии, мы помиримся". А нам сказала: "Если вы разобьёте Германию, берите проливы". Но если мы разобьём, разве не вспыхнет в Европе революция? Неужели же борьба с Германией закрывает и Англии глаза на борьбу с революцией?
 
Может быть, так и разумно: основной враг, Германия, будет кончен, а с другим после как-нибудь. Впервые понимаю тех, кто давно говорил о неминуемой гибели Гитлера, только они понимали это с точки зрения "вечности рубля" (капитала), а я понимаю гибель из-за расхождения с Россией: наша империя погибла из-за расхождения с Германией, они – из-за нас. Но как провалились мы тогда с нашим патриотизмом… Сейчас коммунизм до очевидности сидит целиком на отечестве, а отечество состоит из очарованных странников, работающих кое-как по случаю на конюшнях человечества."

По материалам сайта http://ttolk.ru

читайте также

  • МАНИФЕСТ

      WotanJugend – Молот Национал-социализма, ломающий оковы современного мира.  Вместо лживого равенства мы утверждаем расовую и сословную…

  • Феогнид. Эллинская поэтическая евгеника.

    «Выражение «аристократический радикализм», которое Вы употребили, очень удачно. Это, позволю себе сказать, самые толковые слова, какие…

  • Сакральное Искусство - программный текст WotanJugend часть I

      Что есть истинное искусство? Чем высокое отличается от низкого, а благородное от дегенеративного? Каков путь становления творца, какова его…